История клубной музыки в 10ти треках. Часть 1: диско и транс

ca. 1959, Los Angeles, California, USA --- Rockabilly singer Eddie Cochran and his fiancee, songwriter Sharon Sheeley, shop for records in a Los Angeles music store in the late 1950s. --- Image by © Douglas Kirkland/CORBIS

В последние дни коммунизма мы с вами с трудом умели самостоятельно натягивать теплые колготы. Но удивительным образом не смогли избежать попадания в мозг целого ряда гипнотических формулировок того времени. Среди них такая вот мощная фраза: «краеугольный камень прогресса». Что это значит, мне не понятно. Но, чувствую, что сегодняшний пост именно об этом. В конце концов, советский эпик звучит куда круче сухого английского: the tracks that were the first и так далее. В общем, речь пойдет о композициях, которые положили начало зарождению (или резкому прорыву) целых стилей музыки. Пока ограничимся клубной. Иначе пришлось бы писать целую книгу.

Вокруг любого изобретения всегда идут многочисленные споры. С музыкой еще сложнее. Здесь стоит учитывать сразу несколько факторов. Выяснить, кто придумал новую музыку первым совсем не достаточно. Важно понять, кто первый продвинул, раскрутил, дал название и так далее. Докопаться до истины совершенно невозможно. Но мы все-таки попытаемся разобраться, и расставить свои флажки хотя бы где-то рядом.

1)      Disco:

Donna summer – I feel love – корни музыки диско уходят очень глубоко и обнаружить истоки стиля можно чуть ли не в американской эстраде 50-х годов. Не удивительно. Диско – это фундамент, на котором держится вся танцевальная музыка последних 30-и с лишним лет. Это больше, чем просто явление. Это неподъемный пласт, огромная бетонная плита, наглухо закрывшая увядающий рок-ролл в середине 70-х годов. Грубо говоря, диско – это упрощенная форма фанка и соула, экспрессивная танцевальная музыка, в которой вдруг стали допустимы многократные повторения одного и того же фрагмента и акцент на ухающем танцевальном ритме. Диско появилось в Америке в середине 70-х годов. Именно здесь, начиная с 1974-го года, владельцы дискотек стали заказывать фирмам звукозаписи пластинки, которые звучали дольше, чем синглы и имели более высокие технические характеристики. На каждой стороне пластинки 1-2 песни — удлиненные варианты хитов (10-16 минут). Еще вчера ходившие в рядах уважаемых соул-артистов Барри Уайт, Глория Гейнор и другие вдруг стали настоящими иконами диско. Достаточно было внести в свою музыку незначительные поправки. С середины 70-х и до начала 80-х годов диско музыка была единственным наполнителем радио-эфиров и ночных дискотек. Дальше началось долгое и болезненное превращение в хаус, но это уже совсем другая история.

Нас, по правде, интересует другое. Если говорить о современных интерпретациях стиля, таких как nu-disco, space-disco, low motion disco и так далее, вплоть до авангардных наработок саб-лейбла DFA Supersoul Recordings, то стоит зайти совсем с другого бока. Вся эта музыка к Глории Гейнор никакого отношения не имеет. Здесь стоит отвесить низкий поклон мюнхенскому супер-продюсеру по имени Giorgio Moroder. Именно он путем долгих исканий пришел к тому уникальному синтетическому звуку, который лежит в основе европейского диско, ультрамодной норвежской сцены и так далее. К середине 70-х Мородер понял, что штамповка безупречных, но однотипных поп-хитов дело не долговечное. Нужно двигаться дальше. Конкурировать с набиравшим обороты американским диско было бесполезно. К тому же, это музыка черных, здесь важна аутентичность, непередаваемый грув. К месту появилась малоизвестная темнокожая вокалистка Донна Саммер. Находясь на грани нищеты, она была согласна на любую работу. Первый сингл Мородера для Донны Саммер – эротический шедевр “Love to love you baby” (1975)  публика приняла с успехом только после того, как Джорджио растянул песню с 3 до 17 (!) минут. Спустя два года вышел новый сингл “I feel love” (1977). Диковинный синтезаторный звук слоится и одурманивает. Мелодия развивается в прогрессии. Все это дико странно, мощно и свежо. Композиция сразу возглавила британский чарт номер один и стала мощным толчком для появления новых диско-продюсеров в диапазоне от Cerrone до Бернарда Фивра (Black devil disco club).

2)      Trance:

Age of love – The Age of love – в 1990 году два итальянских продюсера Бруно Санчьони и Джузеппе Черкья ненадолго собрались вместе под вывеской Age of love и записали один единственный сингл, который волей судьбы стал не просто хитом, а настоящей революцией в танцевальной музыке тех лет. Композиция удалась на славу, она по сей день не стыдно звучит и содержит в себе целый ряд свежих идей, которые представители транс-сцены до сих пор беспощадно эксплуатируют и развивают. Странно, но сразу после выхода The Age of love остался незамеченным, несмотря на фьючеринг известной голландской модели и певицы Карен Мелдер. Бруно продолжил работать в рамках проекта B.B.E. совместно с еще одним пионером транса французом Эммануелем Топом (автор знаковой «Acid Phace»). Джузеппе совсем пропал из вида, хотя дотошные музыковеды настояли бы на еще одном примечании. Настоящее имя Джузеппе – Пино Д’Анджио. В 80-х он значился в амплуа такого себе Челентано для эстетов и штамповал высококлассные диско-хиты для местных радиостанций. Один из них «Ma quale idea» вошел в историю благодаря потрясающей партии бас-гитары, которую позже заимствовала австралийская группа Madison Avenue для своего единственного супер-хита «Don’t call me baby».

The age of love дождался своего часа только спустя два года. К этому времени в Европе появились первые крупные рекорд-лейблы, которые аккуратно щупали витавшую в воздухе идею транс-музыки. На ниве атмосферного саунда искали себя многие культовые техно-продюсеры. Бельгийский R&S Records выпустил «Energy Flash» Джои Белтрама. Свен Фэт вместе с друзьями открыл студию Harthouse, знакомую по около трансовым  синглам самого Фэта (в первую очередь, L’Esperanza) и проекта Hardfloor, в частности   «Hardtrance Acperience». В том же 92-ом молодой электронный дует Jam & Spoon выпускает свою версию The Age of love. И на подготовленной благодатной почве она, наконец, становится международным хитом. Свои версии The Age of Love со временем сделали более 70 артистов, и только Пол ван Дайк посчитал нужным сказать о том, что был горд делать ремикс на главную композицию в истории транса.

Добавить комментарий